Нарсана

Как жили люди раньше в наших краях — точно этого никто не знает. Одни лишь горы видели все и знают правду о прошлом. Но горы молчат, крепко хранят свои тайны. Старые же люди рассказывают... То ли было это, то ли не было...

Сказывают, жили когда-то здесь женщины-амазонки, и вот что об этом можно услышать.

Недалеко от нынешнего Кисловодска находилось становище Бурги, вождя большого воинственного племени. Земли его тянулись вдоль берегов Гум-реки. По лугам среди гор гуляли бесчисленные табуны коней, паслись стада рогатого скота, отары овец. Люди племени охотились на диких зверей, ловили рыбу в реке, собирали урожай с полей и жили сытно, в полном достатке.

Но Бурга был жаден и часто совершал со своими воинами набеги на соседние племена, грабил их, все увеличивал свои богатства.

Случилось так, что умерла у Бурги жена. Решил он жениться снова. Поехал как-то за Терек и увидел девушку, совсем юную, красота которой поразила его. Темные глаза ее сияли, как две звезды, брови изгибались на белом лице маленькими змейками, а черные распущенные волосы казались крыльями большой птицы.

Девушка посмотрела на Бургу, засмеялась, а потом вдруг вскочила на коня и поскакала в степь. Бурга на своем скакуне помчался следом.

Разразилась гроза, черные тучи низко нависли над землею, молнии слепили глаза, ветер разметал черные волосы девушки, дождь хлестал тело, а она смеялась громко, подгоняя коня.

Наконец Бурга догнал ее и спросил:

— Как зовут тебя, смелая девушка?

— Дарья, — услышал в ответ.

— И ты не боишься?

— Нет, я люблю бурю.

Бурга похитил юную Дарью и сделал своей женой.

А была у Бурги дочь, оставшаяся от первой жены, одних лет с Дарьей. Мачеха и падчерица стали подругами. Только они совсем не походили одна на другую.

Нарсана с золотистыми волосами, струившимися по плечам, как мягкий шелк, была нравом добрая, ласковая. Для каждого находила веселую улыбку и приветливое слово. Целыми днями на полях у реки слышались ее звонкие песни, смех, журчавший, как ручеек в лесу.

А Дарья проходила мимо людей гордо, ни на кого не глядя. И у себя дома хотела над всеми, взять власть. Нарсану попрекала: «Уж слишком ты нежная, не люблю таких». Сядет на коня и поскачет в горы. Черные волосы полощутся за спиной, как крылья, и ничего-то она не боится.

Попросит мужа:

— Научи стрелы пускать из лука, возьми с собой в поход.

Рассердился Бурга:

Что-то ты на женщину даже не похожа. Твое дело дома сидеть, шить, вышивать.

Дарья не слушалась, не покорялась мужу. Кончилось терпение у Бурги, и сказал он жене:

— Ну, если ты хочешь быть, как джигит, оставайся одна, я к тебе больше не вернусь.

Снарядился Бурга в дальний поход и забрал с собой всех молодых мужчин. Сели они на коней и поехали.

Женщины стояли и молча смотрели вслед. Вот уже последний всадник скрылся за поворотом, улеглась пыль на дороге. И зарыдали тогда покинутые жены.

— Или мы теперь должны жить, как вдовы? Кто нас защитит, если нападут враги? Кто поможет детей и стариков прокормить? Кто будет тяжелую мужскую работу делать? Бежать надо вдогонку, просить, пусть вернутся.

И тут послышался громкий голос Дарьи:

— Остановитесь сейчас же!

Женщины замерли, пораженные ее видом: глаза-звезды Дарьи сверкали гневом, по спине черными крыльями спускались волосы, и вся она, высокая, сильная, казалась большой хищной птицей. Голос Дарьи звучал гордо и властно:

— Проживем и одни, не пропадем. Зато не будем унижаться перед мужьями, как рабыни. Отныне я буду вашим вождем. Идите по своим жилищам.

Женщины разошлись, а Дарья села на коня и умчалась в горы. Всю ночь до зари просидела она на вершине высокой скалы, думая тяжкую думу. Обида и ненависть кипели в ее сердце. Не будет больше рядом любимого! Ну что ж! Зато есть свобода! А что может быть дороже свободы и ветра? Отныне Дарья знает одно: месть. Месть всем мужчинам!

Тяжелая жизнь пошла для брошенных женщин. Соседи сразу узнали, что мужчины племени Бурги покинули становище. Напали, увели скот, вытоптали поля, разграбили имущество. Начался голод, дети и старики болели и умирали. Смерть и горе поселились в жилищах.

Дарья заперлась одна, и никто не знал, чем она занята... А предводительница племени пыталась изготовить лук и стрелы. Долго мучилась, ничего у нее не выходило. Но все же сделала, и тогда снова умчалась на коне в горы.

Взобралась на скалу, натянула тетиву, пустила стрелу. Эх, не туда летят стрелы, неловко пускать их, грудь мешает.

Взяла Дарья два кремня, высекла огонь, разожгла костер. Приложила к груди головешку. Жгучая боль пронзила ее, но ни стона не издала женщина, ни слезники не проронила. Только брови над глазами-звездами изогнулись, как змеи.

Приложила Лук к плоской груди, натянула тетиву, и стрела полетела туда, куда послала ее амазонка.

На заре вернулась Дарья в становище. Одежду изорвала во время бешеной ночной скачки, грудь перевязана. В руках — лук, на ремне — колчан со стрелами.

Собрала предводительница свое женское племя, сорвала перевязку, показала обугленное пятно на груди.

— Вот, смотрите! Такими, как я сама, я сделаю всех вас — амазонками. Отныне быть у нас своему женскому войску. Я научу вас изготавливать луки, пускать стрелы, обращаться с конем. Мы сами будем добывать себе пропитание, ходить в набеги.

Разожгли костер, и женщины стали по одной подходить к своей повелительнице. Дарья прикладывала им головешки к груди. Амазонки переносили боль без криков и стонов.

Последней подошла Нарсана. Был у нее любимый — пастух из соседнего села, с которым она тайком от всех встречалась по ночам. Как она теперь предстанет перед ним, обезображенная? Но Нарсана молча подставила грудь мачехе, только из ее светлых глаз скатились две слезинки. Но боль была нестерпима, и Нарсана упала без чувств.

И стали амазонки жить, как мужчины. Охотились, ловили рыбу, сеяли зерно, ходили в набеги. Дарья велела обнести становище высокой стеной. Женщины вырубали в скалах тяжелые камни, перетаскивали их вниз, к реке, укладывали и укрепляли. Становище превратилось в крепость.

От тяжелой мужской работы женщины огрубели, тела их стали мускулистыми, кожа на руках — жесткой.

Нужда и голод миновали. Амазонки привозили из набегов дорогие ткани, самоцветные каменья, драгоценное оружие, оправленное в золото и серебро.

Войско Дарьи наводило страх на врагов, на мирные племена, подвергавшиеся их нападениям. Когда они мчались на необузданных конях, обнаженные, с косматыми гривами длинных, спутанных волос, то казались не женщинами, а какими-то диковинными хищными птицами, неземными существами. «Смерть мужчинам!»- кричала Дарья и велела уничтожать всех до последнего. А женщин и девочек брали в плен и обращали в амазонок.

Нарсана выполняла все, что другие, но душа ее была полна грусти. Девушка по-прежнему ходила на тайные свидания с любимым. Склонив голову ему на грудь, горько плакала при свете луны о своей судьбе, об отце, который уехал неизвестно куда.

— Я хочу, — говорила она, — чтоб вокруг меня играли дети и чтоб женщины наши были похожи на женщин, а не на взбесившихся диких зверей.

Пастух обнимал ее и успокаивал:

— Будут у нас с тобой дети. Вот наступит лето, расцветут в лугах алые маки, и мы с тобой убежим от жестокой Дарьи.

Скоро Нарсана почувствовала, что должна стать, матерью. Она не ходила на работы, сказываясь больной.

С каждым днем хорошела Нарсана. И в ее голубых глазах светилась тихая радость, а золотистые волосы окутывали ее всю мягким шелком.

Дарья злилась, ругала падчерицу, но та теперь не слушалась ее и ходила по становищу красивая, нежная, как прежде. Снова зазвенели над рекой ее веселые песни и смех журчал, как лесной ручеек. Амазонки смотрели на подругу и не могли понять, что с ней сталось. Неясная тревога охватывала их все сильнее.

Дарья решила проследить за падчерицей... И увидела ее ночью с возлюбленным, услышала их горячий шепот. Хотела тут же заколоть кинжалом обоих, но не смогла почему-то и медленно пошла прочь, задумавшись.

А наутро собрала всех женщин племени.

— Будем судить падчерицу мою, Нарсану, — сказала Дарья. — Нарушила она закон амазонок и полюбила мужчину. Решайте, какому наказанию мы подвергнем ее — смерти или изгнанию?

Женщины молчали, потупившись, и каждая думала о том времени, когда и у нее был любимый.

А Нарсана сорвала с себя одежды и открыла амазонкам налившееся соками будущего материнства прекрасное тело:

— Что ж, судите, — сказала она, — и ее глаза цвета неба смотрели на женщин ласково и спокойно. — Я сильнее вас, сильнее тебя, Дарья. У меня будет сын. Женщина должна дарить жизнь, дарить счастье. А что ты, Дарья, даришь людям, кроме зла и жестокости? Что оставишь после себя на земле?

Женщины повернули головы к Дарье и смотрели теперь на нее строго, с осуждением.

И не знала Дарья, что ответить. Всегда гордая, величественная она согнулась, как старуха. Никто не двигался с места, не нарушал тяжелого молчания.

А между тем над становищем надвигалась беда. Возлюбленный Нарсаны давно подговаривал товарищей напасть на становище Дарьи, освободить амазонок от жестокой власти их предводительницы. Узнав, что скоро станет отцом, стал торопить товарищей: пора! Но Нарсана ничего об этом не знала.

Еще не кончилось судилище, как послышался конский топот и женщины увидели всадников, мчавшихся во весь опор. Похватали оружие и завязалась жестокая кровавая сеча.

Нарсана тоже схватила меч и побежала в гущу битвы. Остро отточенный клинок ее разил врагов направо и налево. Вот она еще раз взмахнула мечом и наклонилась над рухнувшим с коня всадником.

И вдруг, заглушая звон клинков, на поле битвы прозвучал пронзительный женский крик:

— Он! Он! Горе мне, горе, его, любимого, я убила!

Замерло все, битва остановилась. Женщины и мужчины побросали оружие и столпились вокруг. А Нарсана все кричала:

— Горе мне, горе! Почему светит солнце? Почему земля не поглотит меня? Открой глаза, милый, посмотри на меня.

Но молчал пастух и не открывал глаз, жизнь уходила из его тела.

И тогда Нарсана подняла оброненный кинжал и ударила себя в самое сердце. Упав на труп любимого, подняла голову и сказала женщинам, собрав последние силы:

— Не ходите больше в набеги, не сейте смерть, не ссорьтесь с мужчинами. Любите, рожайте детей, и пусть никогда не прекращается жизнь на земле, как не иссякает вода в реке, как вечен солнечный свет.

Умерли Нарсана и пастух. И вдруг из-под земли, где лежали их тела, забил прозрачный источник. Женщины назвали его Нарзан в память о своей доброй подруге. А злую Дарью прогнали из становища, и ушла она одна по каменистой дороге неизвестно куда.

Нарсана любила жизнь, любила детей. И потому источник, который она даровала людям, дает им радость, силу, здоровье. Это — источник жизни.

Произведения в прозе

© 2008–2017 Целебный Источник