Машуко

Законы людьми творятся, а не сами по себе возникают.

Это князья на Кавказе в стародавние времена придумали закон, по которому все себе захватили: власть, землю. А народ обманули.

— Так велел Тха, — сказали они.

С тех пор солнце над горами светило только для богачей. Все было для них: обильная еда, дорогая одежда, роскошь. А сакли бедноты стояли погруженными во мрак ночи, в них поселился голод, и песни горцев были похожи на плач.

Бедняки пахали землю, сеяли просо, но урожай доставался господину. Чабаны пасли скот, но молоко и масло несли княгине. Князь волен был распорядиться жизнью и смертью крестьянина. Захочет — отберет жену у мужа, ребенка у матери и продаст в рабство. И дрожали люди в вечном страхе перед господином, завидя его — падали ниц. Кровавыми слезами народными переполнялись реки.

В те времена и ауле, стоявшем у подножья горы, которая еще не имела названия, появился никому здесь не известный человек. С ним была его сестра. Никто не знал, откуда они пришли.

Машуко занялся выделкой оружия. Кинжалы и шашки, сделанные руками искусного мастера, были замечательно красивы, и никто в горах не умел ковать клинки острее и крепче.

Издалека стали приходить к нему люди с просьбой выковать острую саблю. Машуко ковал мечи для простых людей и ничего с них не брал за это, а господам отказывал.

И пришел к нему князь, владелец аула: усы закручены, как бараньи рога, глаза злые, сам весь налит спесью, словно надувшийся индюк.

— Ты что, — закричал на Машуко, — вздумал тут свои порядки заводить? Откуда ты появился? Чтоб через три дня была готова мне сабля, или ты плетей отведаешь.

Машуко посмотрел на князя и ответил спокойно:

— Не буду я, князь, ковать для тебя меч. Но ты меня не трогай, так лучше будет.

И князь почему-то испугался и вышел из сакли пятясь, чтоб не повернуться к Машуко спиной.

А вскоре прослышали люди, что из-за моря идет на Кавказ чужеземная рать: хан вторгся сюда, чтобы насильственно обратить горские народы в ислам.

Заметались князья в страхе, пришли к Машуко:

— Знать, придется тебе вести войско в бой, больше некому.

А сами трусливо попрятались по углам.

Собрал Машуко войско бедноты и повел на гору — туда, где из расщелины в скале выбивался горячий ключ:

— Омоем, воины, наши мечи в живой воде, это принесет нам счастье.

Один за другим подходили воины и окунали мечи в кипящую воду.

— Ну, а теперь, — сказал Машуко, — в бой. Поклянемся: или погибнем, или очистим родной край от пришельцев. Всех уничтожим, чтоб ни один домой не вернулся.

Жестокая разыгралась битва, лучших своих стрелков недосчитался хан. Князья сначала обрадовались, устроили богатый пир и хвастались друг перед другом, приписывая победу бедняков себе.

После второй победы Машукова войска богачи испугались:

— А ну как они, разделавшись с ханом, за нас примутся?

И стали потихоньку сговариваться с врагами, пустили их на свои земли.

Великое горе пришло тогда в аулы на берегах Малки, Чегема, Золки: хан обложил горцев непосильной данью. А Машуко стал ездить на коне по селениям и говорить:

— Люди, прячьте все — скот, шерсть, просо, ничего не давайте жирномордому, пусть уходит от нас ни с чем.

И беднота послушалась его. Непокорные бежали в горы. Князья и те, кто побогаче, уговаривали их вернуться, не сердить хана, но Машуко ответил им:

— Вы можете лизать брюхо врагу, сколько хотите, презренные трусы, а мы не станем подчиняться пришельцам. Свободной была наша земля, свободной должна и остаться.

Каждую ночь воины Машуко совершали набеги на стан врагов, и не было у князей и хана сил усмирить повстанцев.

Хан выместил зло на мирных жителях: аулы разорил дотла, а самых красивых девушек угнал в полон. Посадили их на арбы и повезли. Забрали и сестру Машуко. Она ехала, рыдая, и кричала:

— Везут меня за море, на потеху хану, не дают проститься с братом. Передайте люди туда, где Гум-река быстро бежит, пусть будет здоров Машуко, пусть крепче бьет ханское войско!

Князья во всем потакали хану, выезжая на спинах бедноты, а люди Машуко мстили за причиненное горе и врагам, и своим князьям: жгли их дома, забирали пищу, одежду.

Повстанцы причиняли большой ущерб богачам и приспешникам хана. Враги выследили тропинку, по которой ездил отважный Машуко, устроили засаду и убили его.

Люди горевали о своем защитнике и похоронили его на склоне горы, в густом лесу. Гору назвали именем героя, а тропинку, по которой ездил Машуко, «тропою абрека».

Произведения в прозе

© 2008–2017 Целебный Источник